д е в я н о с т ы е

А вот и мы с Владимиром Яковлевичем Строчковым
на литературном вечере в Чеховской библиотеке, 1998 г.


   Познакомились мы в 1981 году. Мне тогда попались на глаза его самиздатовские тексты, потом услышал стихи в исполнении автора со сцены на каком-то концерте авторской песни. Весьма впечатлился и тут же написал песню  на одно из Володиных стихотворений, очень тоже трагическую (как тогда было принято). Захотелось показать автору свое гениальное произведение. Свёл нас его братец Лёша (тогда он тоже песни писал, а не только стихи, как сейчас). Общались долго, почти целый день, о многом переговорили, нашли много общего...
    Потом ходили в одно домашнее литобъединение – на квартире у Юры Гончарова. Там мы показывали друг другу всё новое, только что написаное. И принято было друг друга критиковать, цепляться ко всему, к чему только можно: к литературным штампам, к смысловым или стилистическим нестыковкам, слабой или банальной рифме, непроизносимым звукосочетаниям и т. п. А за хорошее было принято автора (вы не поверите!) хвалить!.. Короче, отличная школа для молодого поэта.
    Мы и в другие литературный кружки захаживали, например, в студию Кирила Ковальджи... Вот так постепенно и вырулили со стандартной общелитературной стилистики (и стандартной протестно-жертвенно-страдальческой тематики) на свою собственную дорогу – без излишнего пафоса и со своими собственым пониманием стиха. Точнее, дороги было две, хоть и близкие. Потому что мы, хоть и представляем одно направление в поэзии (Лингвосемантику, как мы ее называем), но каждый идет своим путем.



А это мы с Мариной и Володей в Италии в 2000-м году. Строчков тогда получил стипендию от фонда Иосифа Бродского и уехал на пару месяцев в Рим. Потом меня пригласили выступить вместе с ним на кафедрах славистики в нескольких итальянских университетах. Поехали с Мариной, хотя организаторы и оплачивали только мои переезды и проживание, остальное – за свой счет.


Конечно, иностранцам, даже специлизирующимся на русской литературе (а уж тем более – студентам) очень трудно объяснить тонкую механику наших cо Строчковым текстов, абсолютно непереводимых на иностранные языки. Вообще, чем сильнее поэт погружается в тонкости родного языка, тем меньше шансов на адекватный перевод. С какого-то момента шансы становятся нулевыми... Но мы старались что-то объяснить: сперва читаешь кортенький стишок, а потом долго и нудно объясняешь студентам, что там и как, почему здесь так, а тут иначе...

Мне, кстати, тоже давали стипендию Бродского, но – не сложилось… Тем летом я должен был, кровь из носу, подготовить новое издание «Самоучителя» и сдать в срок, чтобы к сентябрю книжка уже вышла. Я все это уважаемым организаторам объяснил и предложил перенести поездку на осень. Но осенью поехали уже какие-то другие поэты… Вот так я в очередной раз пролетел мимо почетных призов и этих, как их... регалий, во!

Ну, а сама поездка вышла замечательная. Посмотрели Рим, Флоренцию, Верону, на пару часов заехали в Падую (полюбовались великолепными фресками Джотто), потом три дня провели в Венеции – вообще сказка, а не город! Ну, и по музеям походили: галерея Уфицци во Флоренции (именно там я залип перед «Благовещением» Леонардо Да Винчи), Сикстинская капелла в Риме (фрески на стенах, потолке и даже на полу), потрясающие картины Боттичелли в Венеции (некоторые из выставленных там картин были в своем исходном виде – изрядно потускневшие за полтысячелетия своего сущестования, а другие – отреставрированные, потрясающе яркие и невероятно красивые), и еще много чего, включая, конечно, и чудеса древней и средневековой архитектуры.
   В общем, впечатления были сильные. Жалко, фотоаппарата у меня тогда не было… Фотографии сильно улучшают память. А я тогда снимал на видеокамеру. Ну, и где она, та камера?.. И где кассеты от неё?..